Как-то пишет мне «Волчара» – кто читал мои предыдущие публикации, наверняка помнит этого бывшего бойца, Игоря Степановича, с которым мы вывозили из-под обстрелов волчицу и трёх енотовидных собак, – мол, нужно помочь ребятам. Дал мой телефон Интеллектуалу. Это позывной такой. Созвонились.
Вы знаете, ещё, наверное, ни разу ни с одним бойцом не было такого тёплого первого общения. При встрече – да. Но чтобы по телефону мы вот так болтали около получаса! Говорили на одном языке, обсудили обстановку на фронте, не особо вникая в подробности, поговорили о всевозможных дронах, их анализаторах, способах спасения от них… Сразу перешли на «ты».
Правда, потом мой дорогой Интеллектуал немного засмущался, когда я сказала, что мне уже основательно за сорок.
– Ох! А по голосу прямо совсем юная девчонка!
Сам-то Славка 1997 года рождения, а у меня старший сын 2001 года рождения. Но тут уж родство душ, понимаешь ли: братцы на фронте, они и есть братцы, неважно, сколько им лет. Ну и я, соответственно, сестрёнка.
Новый старый знакомый
– Лен, нужна помощь! – говорит мне Интеллектуал.
Сговорились о времени встречи. Но так получилось, что буквально накануне Славик написал мне, что его отправляют на боевое задание, так что около месяца будет не на связи. Свёл меня с Суровым. Это, как вы понимаете, тоже такой позывной.
Ребята воюют на о-о-очень «горячем» направлении, в ЛНР. Но ехать нужно было чуть ближе в тыл, на ПВД (пункт временной дислокации. – Прим. авт.). Луганщина, но места незнакомые, поэтому ехать с Серёгой Харитоновым, «всегдашним» моим водителем, не решилась. Мало ли. Куда-нибудь свернёшь не туда, будет тогда дел… Сосватали мне знакомые волонтёры Алексея. Созвонились, договорились. Сбросила ему точку встречи, а он написал, что те места – его родные, боевые, так что он может ехать туда хоть с закрытыми глазами. Взяв с Лёхи клятвенное обещание всё-таки ехать с открытыми, отправились в путь. Позывной у парня «ЛяФа» ещё с детства, но здесь, в Воронеже, знакомые зовут его «Штативом», потому что он в волонтёрской среде занимается не только поездками на фронт, но и всё время фотографирует и что-то снимает.
Самое интересное, что мы даже оказались знакомы. Буквально неделю назад вместе были на концерте в Воронеже. Наша общая знакомая представила нас друг другу. Ну, Лена, ну, Лёша… Уже потом, в процессе общения перед поездкой, поняли, кто есть кто.
«Дома был всего два раза…»
Ну и поехали… ЛяФа очень скромный, спокойный, внимательно приглядывается к людям. Как оказалось, ветеран ополчения. Родом из Лисичанска, так что воюет с 2014 года. О боевом прошлом особенно не говорит, так что потихоньку, по крупицам собираю информацию.
Его родители до сих пор там, в Лисичанске. Иногда удаётся выбраться к ним из Воронежа, где он сейчас работает. Но даже чаще, чем когда был в ополчении. Тогда он дома был вообще всего два раза, плюс родители приезжали раза три с передачками.
Есть дочка. Тоже практически не видел её: с началом обстрелов они с матерью, женой ЛяФа, уехали жить в Москву. Слава богу, общаются. Был ещё перерыв примерно на год, когда наш герой умудрился второй раз жениться. Но как-то тоже не сложилось. Потому что Лёшку вновь позвала к себе война. Ну, тогда ещё не совсем война. Просто обстрелы продолжались, в том числе и в ЛНР, а как он будет сидеть дома, когда там воюют в ополчении родные пацаны?!
– Лёш, а как ты отреагировал, когда узнал, что ЛНР и ДНР стали свои же, украинские власти, обстреливать в 2014 году?
– Ну, сначала недоумение было: как такое может быть?! А потом злость пришла. Потому и пошёл в ополчение.
«Наши пришли!»
ЛяФа вообще удивительно скромный парень. Слова из него не вытянешь. Сложно было? Да как и всем. Домой хотелось? Ну да. Кстати, очень стесняется носить награды. Наша общая знакомая Юля буквально силком заставила его их надевать хотя бы в рамках волонтёрской деятельности в школах.
Одна из небольших историй, которыми он всё-таки поделился. Со слов матери.
– Мама рассказывала. Они сидели у соседей на скамейке перед домом. Тут бежит кто-то со словами: «Наши пришли!» Они сначала не поверили даже. А потом действительно увидели российских бойцов. Обнимались все, счастливые были. Как в День Победы. Бойцы сразу стали обходить дома, чтобы разнести хоть немного продуктов людям, которые жили впроголодь. Мать отказалась: говорит, вам, ребята, нужнее. На следующий день приходит боец: «Мать, подвал есть у вас?» – «Есть». – «Можно продукты у вас подержать два-три дня? Потом заберём». – «Можно, несите». Прошло дней пять. Бойцы за продуктами всё не идут. Отец пошёл искать тех бойцов. Нашёл, спросил, когда будут забирать. А в ответ: «Какие продукты? Мы вам ничего не приносили». И смеётся: мол, не было ничего такого.
– То есть хитростью помогли? – спрашиваю я.
– Ну да. Мама тогда напекла им целую гору пирожков. Принесла, а они отказываются: не положено, мол (на самом деле это было оправданно, потому что среди местного населения на вновь присоединённых территориях было и есть много врагов, поэтому были случаи, когда в те же пирожки подсыпали яд. – Прим. авт.). Мама говорит им: «Покажите на любой пирожок, и я его при вас съем». В общем, взяли угощение – поняли, что не опасно. Да и обижать женщину не хотели, которая лакомство от всей души приготовила.
– Сложно им тогда жилось?
– Очень. Украинский режим тоже гуманитарку иногда развозил, но там на большую семью полпакетика. А работы нет. И денег нет. Много ты там наешься?! Но дело ведь не в гуманитарке. Просто люди наших ждали!
– Лёша, а у тебя есть мечта?
– Есть. Хочу свой дом. Небольшой, но чтобы участок побольше. Курочек там завести, посадить огород… Вот сказали бы мне сейчас: «Вот тебе домик в деревне, и айда колхоз поднимать», – я бы согласился…
Знаете, наверное, я ещё пару слов хотела бы написать о внешности ЛяФа. Вроде бы ничем не примечательная – обычное славянское лицо, каких много вокруг. Но когда ты вглядываешься в его глаза, оно, это лицо, перестаёт быть обычным. Серые с синевой. Глубокие, беспокойные и в то же время умиротворяющие. И да, в них очень много всего кроется, в этих глазах…
Домчали до точки лихом
…Лёшка не обманул, что знает места как свои пять пальцев. Домчали до точки лихом. Только иногда притормаживала его: побереги моего «Крокодила» (это позывной нашего УАЗика. – Прим. авт.). Любит парень скорость.
Приехали на место, где нас встретил Суровый. Серьёзный такой, спокойный мужчина. Подошли и другие бойцы. Обнимались с ребятами, как всегда, конечно. Меня в этот раз обуяла почему-то робость. Сначала просто поздоровалась. А потом: «Ребята, ну что же это я? Давайте обниматься! У нас ведь у волонтёров так положено». Правда, кем это положено, я даже не знаю, просто так сложилось. В общем, уже через пару секунд неловкость была снята, и мы обнимались уже как добрые друзья.
Посидели, попили чай. В этот раз мы пробыли там всего пару часов, но я уже тогда поняла, что мы ещё приедем. Потому что наши, родные пацаны.
Наверное, это прозвучит немного странно, но иногда бывает, что понимаешь: больше ездить сюда не буду. Были случаи.
Конечно, там, на фронте, разные люди есть. Как-то поехали ещё в 2024 году к бойцу. Свели нас знакомые. Работают вместе.
Боец оказался на Запорожье. Никак не могли найти место встречи. Название населённого пункта знаем, но никаких указателей. Навигатор не работал совсем. Созваниваемся, прошу назвать хоть какие-то ориентиры. А боец твердит только название села. Ещё и психует.
– Слушай, – говорю, – ты успокойся, пожалуйста, и скажи, где тебя найти. Я к тебе тысячу километров уже проехала, давай спокойно найдёмся.
– Ну и ладно тогда, – заявляет мне боец.
И, бросив трубку, просто уезжает с места встречи. А у нас полностью гружённый УАЗ и прицеп. И куда мы с этим всем добром?
Понятно, что могу всё отдать в любое подразделение, но в прицепе помимо всего прочего ещё две дорогущие палатки, которые передали прямо специально для этого бойца. А я даже не знаю номер подразделения!
Повезло. Встретили тогда случайно их главного. Позывной «Патриот». Набрали бойца, он с ним поговорил, приказал быть через десять минут в таком-то месте.
В общем, слава богу, встретились. Всё перегрузили в их УРАЛ. А потом они пошли в магазин за пивом. И прямо основательно так закупились. В общем, обратно ехали с очень тяжёлым сердцем, и я поняла, что больше к этому бойцу точно не поеду.
Так что всё по-разному бывает. Но такие ситуации, к счастью, редкость. По большей части, когда приезжаешь к новым ребятам, прикипаешь к ним намертво. Вот и с моими новыми штормами так случилось. Но о них я расскажу вам в следующей главе.
«Соболезную. Держись, родной!»
А пока мы поехали домой.
– Лен, – спрашивает меня ЛяФа, – той же дорогой поедем или другой?
– Давай как сам знаешь, – чувствую, что его голос прямо дрожит при слове «другой», так что понимаю: да, этой другой он прямо хочет поехать.
Когда поехали, поняла, почему. Лёшка провёз меня по «своим» местам, которые он знает как свои пять пальцев. Показал мне в поле, где они дислоцировались в ополчении, куда прилетали укроповские ракеты, где были их укрытия. Рассказывая о каждом случае, он как будто бы уходил в себя, в свои воспоминания, в свою боль, в горечь поражений. Но в то же время и в радость общения с боевыми товарищами, радость побед, пусть и локальных.
Когда ехали по местам, куда может «прилететь», я Лёху уже особо не притормаживала – самой хотелось поскорее добраться в более спокойную в плане «прилётов» местность.
Заехали с ним и к памятнику возле моста, который установлен в честь его сослуживцев, которые на этом мосту погибли. Много тогда полегло – прилёт был серьёзный.
Лёшка стоял молча у памятника. Тронула его за плечо: «Соболезную. Держись, родной!» Но какими словами тут можно помочь? Что сказать и что посоветовать? Целый пласт его жизни был вот здесь, возле этой гранитной плиты, уставленной венками…
В воспоминаниях ЛяФа они вместе сражались, совершали невозможное, делили нехитрый паёк, а потом, на отдыхе, смеялись, болтали обо всём и ни о чём и просто молчали… Покойтесь с миром, мужики!
Источник: Аргументы недели